Ещё совсем недавно понятие "психолингвистика" было для меня мертво.
Оно мне ни о чем не говорило.
Хотя, возможно, и говорило что-то, но НИЧЕГО конкретно - определенного.
Так, что же произошло в моей жизни, что практически в одночасье я открыла глаза, и УВИДЕЛА людей, стоящих за текстами?
А дело было так.
После очередного практикума по изучению информационной среды в "некоммерческом образовательном учреждении", и окончанию разбора полётов, впала в затяжную депрессию. Благо обстоятельства особо не напрягали, и можно было позволить себе "приходить в себя" медленно. Жила, гуляла с бобиком, продолжала изучать видиоподачи.
А также регулярно, от корки до корки читала кажущийся мне информационно качественным (на том уровне моего познания моего ВСЕГО НА СВЕТЕ) одно "деловое издание".
В нем жил-был один автор колоночник.
С его мнением моё личное мнение ЧАЩЕ всего совпадало. Не всегда. И не вовсем.
Да, к тому же, в то время я еще и не задиралась на формулирование собственного мнения по всему спектру вопросов, им освещаемым.
Но, ТАК ВЫШЛО, что однажды он написал статью о человеке, который сопровождал меня всю жизнь. Его статья была посвящена Антону Павловичу Чехову.
Тут надо сказать, что Чехов для меня не просто автор рассказов, пьес, повестей на русском языке. Он для меня мой собеседних с самых ранних моих лет. А когда мне стукнуло тринадцать, нам досталась подписка ОГОНЬКА - синий десятитомничек. И понеслось. Я читала его с первого тома по десятый. Потом с десятого по ... Потом выборочно. Потом ... И так далее. Но я не просто читала Его произведения. Я перечитывала его биографию, его письма к родным, знакомым, к Ней. И в десятитомнике. И потом в коричневом двенадцатитомнике. И везде, и всегда я старалась дополнять своё знание о нем. Меня интересовало всё, что касалось его жизни.
Итак, я получила текст статьи от автора, который мне был интересен НАШИМИ с ним совпадениями мнений. В результате ряда совпадений моей собственной биографии, "предметом" написания статьи оказался человек, жизнь и творческого которого я знала в деталях, который был со мною "и в горе, и в радости".
И мне не понравился текст этой статьи.
И сначала я не смогла даже объяснить, ЧЕМ именно он мне не понравился.
Долго маялась. Потому что уже на тот момент научилась "откровенно разговаривать сама с собою", выволакивая за уши, собственные сопротивляющиеся полному пониманию, смыслы. А вот здесь не могла сообразить, ПОЧЕМУ мне явно не понравился этот текст от в принципе интересного для меня автора.
Уже тогда, я знала, что, если не получается что-то понять, то возможно, выбранный путь понимания неверен, и следует поискать другой.
И я отвлеклась от непонравившегося мне чужого текста.
И стала думать, а как бы я сама написала о МОЁМ отношении к ЧЕХОВУ?
И стала обдумывать свой текст.
И у меня получался текст, который был ПРИНЦИПИАЛЬНО ДРУГИМ и по форме, и по объему, и по содержанию ... относительно анализируемой статьи.
А далее я стала думать над тем, ПОЧЕМУ автор написал ТАК, как написал.
И здесь я стала отталкиваться от СВОЕГО СОБСТВЕННОГО ОТНОШЕНИЯ к Антону Павловичу, приняв моё отношение за единицу. И за эту самую единицу я приняла то отношение, которое НАЗВАЛА ЛЮБОВЬЮ.
То есть, проанализировав своё отношение к Чехову на протяжении всей своей жизни, я поняла, что это и есть любовь. Ибо я знала и чувствовала его на уровне духовной близости, на уровне сердца. И именно этого отношения я не нашла у автора статьи.
Статья была написана от первого лица.
Она была литературно красива.
Но она не была ИСКРЕННЕЙ.
Статья была формальным реверансом общекультурному "театру Чехова".
И тогда, я спросила себя: так зачем автор-колоночник ее написал?
Ведь у него был ВЫБОР тем.
Ведь статья о Чехове - не обязательный для журналиста отклик на недельные общественно-политические злободневности.
Ведь он мог написать о том авторе, которого он любил так, как я любила Чехова, и у него мог бы получиться ДРУГОЙ текст - открытый и искренний.
Тогда еще я не могла ответить на эти вопросы.
Но, такой подход (через веру в себя и свою любовь) дал мне возможность УВИДЕТЬ тексты ДРУГИМИ глазами, начать изучение и этого вопроса. По уже привычной для меня системке. Биография, интервью - личные письма или аутентичные тексты. Ну, и конкретика изложения. Разобраться в конкретике мне так же помог мой собственный "производственный опыт", понимание и умение многие вещи делать качественно, знание технологических процессов, ... ну, и всякая прочая "мелкомоторная ерундистика".
Я поверила в себя и в свою методу ещё не подозревая, что у неё имеется "научнообоснованная дисциплина" по имени психолингвистика.
А потом я ЧИТАЛА разные книжки. И думала. Привычно задавала себе и окружающим меня людям вопросы. Искала на них ответы. И НАШЛА. И через психолингвистику. В этом она мне ОЧЕНЬ помогла. Как и любимый Антон Павлович Чехов. Как и близкая мне по духу Анна Андреевна Ахматова.
Подробно о статье Реввеки Марковны Фрумкиной о "творении" некой мадам Катаевой постараюсь написать позднее. Не знаю, как ей, а мне показалось закономерным, что Наталья Иванова (кстати, осознанно или нет, но Р.В. в своем тексте не упоминает ее полного имени, общаясь только с "посвещёнными"?!)ТАК "лояльно" отнеслась к производительнице этого пиар-ацтоя, гуманитарного РАЗЛОЖЕНИЯ.
Вот за это я и Лёвушку Выгодского полюбила всей душой, что он соединял ПРАКТИЧЕСКУЮ педагогику с медициной (которую надо постараться выхолостить так, чтобы она превратилась в нашу непрактич...ную) через психологию.
Сама Наталья Иванова также является волей случая объектом моего пристального внимания. С её убежденностью в ненужности "детской литературы" и в "правильности" отсутствия таковой в ЕЁ детстве.
Могу предположить, что основная проблема нашего русскоязычного сообщества, его "больное место" в потере НАВЫКА ИСКРЕННЕЙ ЛЮБВИ, в потере навыка осознавать и выражать свою собственную искреннюю любовь.
Как самоё себя.
Здесь и сейчас. Фактически. И практически.
Бобичка
